Петр Айгнер сыграл роль обновителя в строительстве варшавских костелов. Он упрочил за ними классические формы, между тем как до него господствовали, с легкой руки Беллоти, традиционные барочные формы.

В 1822-м году польский архитектор Ян Кубицкий, еще в конце XVIII века принимавший участие в работах по Королевскому замку, строит рядом с Лазенками Бельведерский дворец.

Но истинными гениями варшавского классицизма, достойными быть упомянутыми рядом с Кваренги, Росси и Джилярди, были два итальянца — Неnriсо Маrсоni и Antonio Соrazzi.

Маркони в 1811-м году проектировал костел Карла Боромея на Хлодной улице, довольно оригинальный среди прочих варшавских костелов.

Г. Маркони. Дворец Паца на Медовой улице в Варшаве. 1823 г.
Г. Маркони. Дворец Паца на Медовой улице в Варшаве. 1823 г.

Однако, лучшим созданием Маркони является дворец Паца на Медовой улице, занятый теперь Окружным Судом. Сам дворец, к тому же искаженный перестройками, мало замечателен, но изумительна колоссальная арка, образующая проезд к нему с Медовой улицы!

Грандиозная полукруглая стена пробита двумя арками-проездами и глухой нишей. По верху проходит барельеф; в простенках проездов и ниши — несколько круглых медальонов. Ниже — пояс излюбленных всеми варшавскими классиками гирлянд. А в целом — дивный образ «циклопической» архитектуры, величественная греза в духе Пиранези, в духе его римских реставраций...

До сих пор человечество не создало ни одного архитектурного стиля, более приспособленного к воплощению мощи, мечты о ней, чем классицизм. Монументальность впечатления, «легко достигается мощной гладью стен, грандиозными колоннадами». В России эти возможности классицизма вдохновляли творчество В. П. Стасова, иногда Д. Джилярди.

Варшавские зодчие классицизма, какие бы задачи они себе ни ставили, вечно помнят о той поэтизации древнего Рима, которой отдали дань люди XVIII века; им грезится огромный мощный город, город побед и торжества силы, железных легионов, строгих сенаторов, мировых задач.

В этой сказке о городе, олицетворившем все образы земного могущества, видятся им просторные каменные площади, окруженные могучими портиками, угрюмые фонтаны на площадях, похожие на постаменты памятников каких-то богов или героев; видятся государственные здания, одними внешними своими стенами навевающие страх и уважение к силе власти, и дворцы носителей власти такие же торжественные и суровые; видятся им закованные в камень улицы, на которых нет ни шума, ни детского смеха, ни весело бредущей толпы, есть только люди дела, мысли и государственных забот...

Варшавские зодчие классицизма никогда не расставались с этой мечтой. Теперь на улицах Варшавы, наталкиваясь на их творения, разбросанные среди современных и более ранних зданий, получаешь впечатление, что когда-то здесь был целый дивный город, но разрушило его время и люди, и теперь остались только немного разрозненные остатки, все же властные, все же великолепные!

Таким неожиданно встреченным остатком рисуется фонтан на площади Красинских, датированный 1823-м годом. Грузный, чугунный пьедестал, похожий на огромный античный жертвенник, украшенный гирляндами и польскими орлами, неожиданно высится он на площади, окруженной строениями обычного городского масштаба, высится, как памятник исчезнувшего величественного города...

Лучшим и наиболее продуктивным мастером варшавского классицизма был Антонио Корацци. Его произведений известно довольно много; все они огромны по замыслу, и чувствуется, что не дошел еще художник до пределов своего воображения, что только внешние препоны остановили размах его творчества!

Корацци был построен в 1820-м году дворец Сташека на Краковском предместье. Это красивое здание известно только по рисункам: недавно его разрушили и выстроили на его месте шаблонное здание гимназии в «русском» стиле.