Когда в 1826 году Император Николай I приехавший в Москву для коронации, вызвал к себе поэта и снял с него опалу, для Пушкина началась иная, более свободная жизнь, но он неоднократно вспоминал о годах, проведенных в деревенской ссылке, вспоминал с удовольствием и с сожалением. И не удивительно: последовавшая вскоре затем женитьба Пушкина на Н. Н. Гончаровой, вынужденные выезды в свет с женой и злополучное камер-юнкерство уже не давали ему больше возможности найти для работы тот покой, который был ему так необходим. Измученный всей совокупностью условий своей жизни в Петербурге, он мечтал о переселении в деревню и эта тоска по деревенской тишине и жажда вырваться на простор из душных петербургских гостиных с их сплетнями и мелкими интригами, жажда скрыться от друзей и врагов, во многих случаях одинаково невыносимых,— особенно ярко выразилась в его стихотворении, обращенном к жене и написанном в последний год жизни:

Пора, мой друг, пора! Покоя сердце просит.
Летят за днями дни и каждый день уносит
Частицу бытия, а мы с тобой вдвоем
Располагаем жить. И глядь — все прах: умрем!
На свете счастья нет, а есть покой и воля.
Давно завидная мечтается мне доля,
Давно, усталый раб, замыслил я побег
В обитель дальнюю трудов и чистых нег.

Пушкин приехал в Михайловское в 1824 году, и первый период его жизни там был омрачен тяжелыми отношениями с семьей, главным образом, с отцом, который принял на себя обязанность надзирать за поведением опального поэта. На этой почве произошел целый ряд самых мучительных недоразумений и столкновений, о которых Пушкин неоднократно писал Жуковскому. Стоит пробежать эти письма, чтобы убедиться, до какой степени дошла натянутость отношений между сыном и отцом, как мало отклика находил он себе в семье.